September 4th, 2008

volki

про высказанность и строительство

Я хожу, не смею волю дать словам...
Милый мой, хороший, догадайся сам!

М. Исаковский. "Ой, цветёт калина"

Как часто люди боятся сказать, потому что холят-лелеют невысказанность. Страшно облечь в слова, потому что слова кажутся сухи, или потому что бережём свою тайну (от кого бережём?..)
А между тем, высказанность прекрасна тем, что она порождает новую невысказанность. То есть, когда мы говорим, мы даём возможность продолжить диалог; а отношения - это всегда диалог. Более того, мы и сами способны шагнуть выше на новую ступеньку. Потому что пока не сказано, мы ещё "не здесь", мы ещё наблюдаем со стороны.

Высказанность в отношениях важна прежде всего потому, что она даёт возможность развития этих самых отношений. В то время как молчание их замораживает.
Люди почему-то, наоборот, склонны очень много говорить об отношениях, которые закончились. Забавный феномен! Ведь если закончилось, чего о нём говорить? Ну, предостеречь кого-то от чего-то, ну ответить самому себе на какие-то вопросы. А дальше? Получается, что говоря о закончившихся отношениях, мы им только продлеваем агонию (если ещё не совсем умерло), а то и вовсе возводим мавзолеи и пирамиды. Зачем? Чтобы незадачливый путник однажды неосторожно вошёл и сгинул?

А про отношения, которые дОроги, и, казалось бы, строй и строй светлые терема! - молчат... И ценная древесина в этой молчаливой сырости начинает со временем гнить, плесневеть... Куда что делось?
Заговорят потом! О несбывшемся, неслучившемся,.. испортившемся. О том, что были непоняты (а пытались хотя бы помочь себя понять?) заговорят. О том, как хотели прекрасного и высокого (хотели, так что же не строили? кто не давал?), а шагов "навстречу" никаких не было. В общем, жизнь не сложилась. Зато теперь есть, о чём поговорить. :)

Collapse )
dvoe

Кошкин принёс арбуз. Арбузище. 15 килограмм.

Ну захотелось мне мааааленький кусочек арбуза. Или два.
Очень, кстати, забавное сочетание арбуз с бастурмой (не сочтите за... :)).
В общем, треть этого 15-килограмового я всё-таки уговорила. Ума не приложу: как оно во мне поместилось? Ну, как-то.
Под конец, правда, арбуз стоял уже где-то на уровне ключиц. Опять-таки не понятно, как. но я его всерьёз ощущаю всей спиной, плечами и даже предплечьями чуть-чуть.
- Кошкин, - говорю, - между прочим, у Инквизиции пытка была такая: воду пить заставляли. Начиналось это с 6 литров. Мне уже немножко осталось.
- Какая же это вода? Сладкий арбузик. Медовый. Вот этот кусочек из серединки попробуй!..

Так и живём.